Когда все рушится Когда все рушится

Но последнее, чего нам хотелось бы, – знакомиться со своими внутренними демонами еще ближе.

Мы делаем это не для того, чтобы решить свои проблемы, а чтобы научиться совершенно по-новому видеть, слышать, ощущать вкус и запах, мыслить.

Принять эту шаткость – принять разбитое сердце, урчащий от голода живот, чувство безнадежности и желание отомстить – вот путь подлинного пробуждения. Соглашаться с этой неопределенностью, научиться расслабляться посреди хаоса и не паниковать – вот духовный путь.

На самом деле жажда потребления, которая сейчас столь широко распространилась в мире, коренится как раз в такой реакции. Мы изобрели так много способов отвлечься от настоящего момента и сгладить его остроту лишь для того, чтобы не чувствовать всю силу боли от невозможности изменить ситуацию.

Такие состояния, как разочарование и тревожность, – знак того, что мы вот-вот ступим на незнакомую территорию. Для одних такой незнакомой территорией может стать платяной шкаф. Для других – космос.

может быть, ему просто нужна помощь?» Самые трудные времена мы создаем для себя сами. Но никогда не поздно начать практиковать любящую доброту.

Самые трудные времена мы создаем для себя сами. Но никогда не поздно начать практиковать любящую доброту.

Удручает то, что, попавшись на удочку осуждения, мы начинаем осуждать всех вокруг. Если нас задевает резкость, мы сами становимся резкими. Чем чаще мы так поступаем, тем глубже в нас укореняются эти качества.

Наши мысли похожи на диких собак, которых необходимо приручить. Вместо того чтобы бить их или кидать в них камни, мы с состраданием укрощаем их. Снова и снова мы выказываем доброту по отношению к ним, и постепенно они успокаиваются. Тогда нам кажется, что стало гораздо спокойнее и просторнее, лишь иногда там и тут раздается робкое тявканье.

Мы спасаемся по-разному: устраиваем истерику, что-то говорим, хлопаем дверью, кого-то бьем или швыряем кастрюлю, лишь бы не встречаться с тем, что творится в нашем сердце. Или же мы прячем чувства поглубже и как-то притупляем боль. Мы можем провести всю жизнь, убегая от чудовищ нашего ума.

Загрязненные реки и воздух, враждующие семьи и нации, бездомные странники, заполнившие дороги, – все это традиционные признаки века упадка. Еще один признак – люди отравлены неверием в собственные силы и стали трусами.

Заботиться исключительно о своем внешнем образе – значит быть глухим и слепым.

Откажитесь от попыток сразу же заполнять пространство, научитесь брать паузу, и этот опыт изменит вас. Делая паузу, мы соединяемся как с внутренним беспокойством, так и с внутренним пространством принятия.

Не причинять вред – значит не убивать, не воровать, не лгать, а также отказаться от агрессии – в словах, в действиях, в уме. Это основное буддийское учение об исцеляющей силе ненасилия.

Непричинение вреда себе и другим – это основа просветленного общества.

Мы видим, что существует нечто между моментом возникновения желания, или агрессии, или одиночества – и тем действием, которое мы считаем результатом этой эмоции. В нас есть то, что мы не хотим переживать и никогда не переживаем, потому что начинаем действовать слишком быстро.

Так это на самом деле и работает. У нас должно быть определенное уважение к нашим тревогам, понимание того, как наши эмоции управляют нами и водят по кругу. Тогда мы увидим, что сами умножаем свою боль, свое смятение, сами заставляем себя страдать. Но нам всем присущи доброта, мудрость, разум, и мы можем прекратить причинять вред себе и другим.

Благодаря пониманию мы воздерживаемся от мгновенной реакции, которая раздувает из искры пламя.

Быть в гармонии с самим собой – значит быть спокойным. Конечно же, мы и дальше можем бегать, прыгать и танцевать. Мы избавляемся лишь от компульсивности: мы не перерабатываем, не переедаем, не курим слишком много. Короче говоря, мы больше не причиняем вред.

Нам комфортно в этом мире, потому что мы ладим сами с собой.

Для развития осознанности необходимо сбавить темп настолько, чтобы заметить, что же мы делаем и говорим. Чем лучше мы отслеживаем свои автоматические реакции и понимаем, как они работают, тем легче нам практиковать воздержание. Это может стать нашим образом жизни – мы сохраняем осознанность, замедляя темп и замечая происходящее.

Если мы готовы отказаться от надежды на то, что неуверенность и боль однажды исчезнут из нашей жизни, тогда мы сможем расслабиться и принять шаткость нашего положения. Это первый шаг на пути.

Мы больше не можем довольствоваться идеей о том, что существует некое отдельное, материальное «я», заставляющее нас стремиться к удовольствию и избегать боли. Нам надо отказаться от мысли, что в нашей боли виноват кто-то другой. Страдание исчезает, когда мы перестаем надеяться и верить, что нам есть куда спрятаться.

И каждый раз мы снова осознаем, что стремление обрести устойчивую опору тщетно.

Нетеизм означает способность расслабиться в неопределенности настоящего момента, отказавшись при этом от попыток обрести чувство безопасности.

Страдание – часть жизни, и мы не обязательно испытываем его лишь потому, что сделали неверный шаг. Однако на деле каждый раз, когда мы чувствуем боль, мы уверены: что-то не в порядке. До тех пор, пока мы висим на крючке надежды, нам кажется: мы как-то можем смягчить или изменить свои переживания, – и мы продолжаем страдать.

Вместо того чтобы предаваться мыслям о собственной несостоятельности, мы могли бы признать, что прямо сейчас чувствуем себя как кусок дерьма, и не делать вид, что всё в порядке. Так мы проявили бы сострадание к себе. Так мы проявили бы храбрость. Мы могли бы почувствовать, как это дерьмо пахнет, потрогать его и рассмотреть его текстуру, цвет, форму.

Гораздо правильнее будет прямо взглянуть на все наши надежды и страхи. И тогда мы обретем уверенность в своей изначальной нормальности.

Время утекает, как песок сквозь пальцы. Но когда мы стареем, заболеваем, теряем тех, кого любим, – нам вовсе не кажется это естественным. Нам хочется отогнать это ощущение смерти, невзирая ни на что.

Мы делали это так часто, что уже поняли: цепляние за надежду – это источник несчастья. Оно превращает краткий миг удовольствия в вечный ад.

Мы столько раз потакали краткосрочному удовольствию зависимости. Мы делали это так часто, что уже поняли: цепляние за надежду – это источник несчастья. Оно превращает краткий миг удовольствия в вечный ад.

Согласно этому очень простому учению, если мы погружаемся в эти четыре пары противоположностей – удовольствие и боль, утрату и приобретение, славу и позор, похвалу и порицание, – мы погружаемся в боль сансары.

мы относимся к нему гораздо легче. Мы – как дети, которые строят замок из песка и украшают его красивыми ракушками, кусочками дерева, выброшенными на берег, и цветными стеклышками. Это только наш замок, посторонним вход воспрещен. Мы готовы напасть на любого, кто угрожает разрушить его. Но несмотря на всю нашу привязанность к этому замку, мы знаем, что его неизбежно разрушит прилив. Нужно научиться наслаждаться этим замком, но не цепляться за него, и, когда придет время, позволить ему раствориться в море.

Мы – как дети, которые строят замок из песка и украшают его красивыми ракушками, кусочками дерева, выброшенными на берег, и цветными стеклышками. Это только наш замок, посторонним вход воспрещен. Мы готовы напасть на любого, кто угрожает разрушить его. Но несмотря на всю нашу привязанность к этому замку, мы знаем, что его неизбежно разрушит прилив. Нужно научиться наслаждаться этим замком, но не цепляться за него, и, когда придет время, позволить ему раствориться в море.

Мы хотим понять свою боль и прекратить бесконечный бег. Мы хотим понять свое удовольствие и прекратить бесконечное цепляние. Потом наше любопытство растет, а вопросы становятся глубже.

Если мы не будем исследовать страх и надежду и не будем замечать, как мысль возникает и вызывает цепную реакцию, если мы не будем упражняться просто пребывать в этой энергии, не попадая в ловушку мирских дхарм, то мы всегда будем бояться. Мир, в котором мы живем, люди, которых мы встречаем, животные, появившиеся у нашей двери, – все будет казаться нам угрозой.

Где бы мы ни оказались, мы всюду сталкиваемся с несчастьем, которое возникает из-за вовлечения в восемь мирских дхарм. Очевидно, что людям нужна помощь, но мы не сможем никому помочь, пока не поможем себе.

Отчаянное стремление к чувству безопасности приносило лишь мимолетную радость. Это все равно что менять положение ног во время медитации. Если у нас затекли ноги, мы можем пошевелиться: «Уф! Какое облегчение!» Но через пару минут нам снова хочется размять ноги. Мы движемся по кругу, стремясь к удовольствию и комфорту, но та удовлетворенность, которой мы достигаем, очень краткосрочна.

второму. Если мы хотим достигнуть освобождения, нам потребуется невероятная храбрость, поскольку мы кардинально меняем восприятие реальности.

У нас могли бы быть более белые зубы, лужайка без сорняков, жизнь без ссор, мир без неловкостей. Тогда мы были бы счастливы. Из-за такого шаблона мышления мы постоянно испытываем неудовлетворенность и страдаем.

Такому спокойному одиночеству присущи шесть свойств. Это: меньше желаний, удовлетворенность, отказ от ненужной деятельности, абсолютная дисциплина, отказ от блуждания в мире желаний, отказ от поиска убежища в своих мыслях.

Это путь храбрости. Чем меньше мы отвлекаемся и сходим с ума, тем большую удовлетворенность мы ощущаем от этого спокойного одиночества.

Отрицая то, что все постоянно меняется, мы утрачиваем ощущение сакральности жизни. Мы забываем, что тоже подвержены естественному ходу вещей.

Непостоянство – это основа гармонии. Когда мы не боремся с ним, мы находимся в согласии с реальностью.

Познайте спокойствие на собственном опыте, и вы поймете, правда ли это, что наша изначальная природа всегда радостная.

мы наконец поймем, о чем говорилось во всех этих книгах. Так что не принимайте ничего как должное и не верьте ничему, что вам говорят.

друзья. То, что мы называем препятствиями, – это способ, которым мир и весь наш опыт показывают нам, где мы застряли.

Станет ли для нас происходящее препятствием и врагом или учителем и другом – полностью зависит от нашего восприятия реальности, от наших отношений с собой.

Если мы убегаем от препятствия на другой конец континента со скоростью сто километров в час, то, когда наконец окажемся там, нас встретит та же самая проблема. Она будет возвращаться снова и снова, меняя имена, формы и проявления, пока мы, благодаря ей, не поймем, как именно отделяем себя от реальности, как отступаем вместо того, чтобы раскрыться, как закрываемся вместо того, чтобы в полной мере переживать происходящее.

Жить полной жизнью

Жить полной жизнью – значит все время ступать на незнакомую территорию, переживать каждое мгновение как абсолютно новое и свежее.

Едим ли мы, работаем, медитируем, слушаем или разговариваем, причина, по которой мы находимся здесь, в этом мире, одна: познать себя.

Ничто никогда не будет отвечать нашим требованиям. Честность без доброты, юмора и добросердечия может стать злобой. Всегда, когда мы обращаемся к своему сердцу для понимания истины, важна не только честность, но также сострадание и уважение к тому, что мы видим,

Сострадательная активность – одна из самых глубоких практик. Нет ничего сложнее, чем взаимодействие с другими. Нет ничего сложнее, чем общение, наполненное состраданием.

Это традиционное буддийское мировоззрение, но воплотить его на практике довольно сложно. Трудно даже понять, что мы отвергаем во внешнем мире лишь то, что не приемлем в себе, и наоборот. Но так это работает.

В учениях Махаяны[1] дается совет: «Во всем вини себя». Смысл его таков: «Мне так больно, потому что я слишком крепко за что-то держусь». Это вовсе не значит, что мы должны заниматься самобичеванием. Это не пропаганда мученичества. Этот совет подразумевает, что причина боли – в нашем желании, чтобы все всегда было так, как хотим мы. Но чаще всего, оказавшись в некомфортной ситуации, мы начинаем обвинять других.

Мы привычно воздвигаем барьер вины, который лишает нас возможности подлинного общения с другими, и укрепляем его своими представлениями о том, кто прав и кто виноват. Мы поступаем так с самыми близкими людьми, с политическими системами, со всем, что нам не нравится. Это очень распространенный, хорошо освоенный людьми способ почувствовать себя лучше. Вини других. Так мы защищаем свои сердца, то мягкое, открытое и нежное, что есть в нас. Вместо того чтобы принять боль, мы отчаянно пытаемся найти какое-то комфортное положение.

В каждом из нас достаточно мягкости и доброты.

Мы будто смогли наконец дотронуться до огромной раны, которая спрятана за защитными покровами обвинений.

Чувство вины делает нас жесткими. Мы не только указываем на то, что «неправильно», но также хотим, чтобы все стало «правильно». Это касается любых наших отношений, будь это замужество или родительство, работа или духовное сообщество. Нам хочется сделать их «более правильными», чем они есть, иначе мы нервничаем. Возможно, они недотягивают до наших стандартов, так что мы постоянно улучшаем их, пытаемся сделать совсем «правильными». Если мы больше не справляемся с ситуацией, то объявляем ее «неправильной», ведь мы уверены, что это единственная альтернатива. Что-то или правильно, или неправильно.

не закрывайте свои сердца и не превращайте других во врагов.

Защищаясь от боли, мы облачаемся в защитную броню, которая скрывает мягкость нашего сердца.

Чтобы испытывать сострадание к другим, мы должны с состраданием относиться к себе. Чтобы заботиться об испуганных, злых, завистливых людях, тех, кто находится в плену зависимостей, о надменных, гордых, убогих, эгоистичных – чтобы испытывать сострадание ко всем ним, мы должны принять эти качества и не убегать от боли, когда обнаруживаем их в себе.

Тонглен полностью меняет нашу привычку бежать от страдания и стремиться к удовольствию. Благодаря этой практике мы постепенно освобождаемся от эгоизма. Мы начинаем любить и себя, и других, заботиться о себе и других. Тонглен пробуждает наше сострадание и расширяет наш взгляд на мир. Он знакомит нас с безграничным пространством шуньяты. Выполняя эту практику, мы учимся спокойнее относиться к происходящему и не воспринимать все слишком серьезно.

Сама идея о том, что есть лишь один верный способ, будто бы растворилась в тумане.

Мы узнаём, что исцеляют лишь благодарность и нежность.

Мы не спасаем мир, мы лишь задаемся вопросом, как чувствуют себя другие люди и как наши действия влияют на них.

Дисциплина нужна нам не для того, чтобы контролировать свои «плохие» и «хорошие» стороны. Дисциплина пресекает любые попытки бегства от реальности. Другими словами, она позволяет нам быть прямо здесь и сейчас и переживать настоящий момент во всей его полноте.

Тогда мы также осознаем, как превращаем свои представления в абсолютную истину и как легко вступаем в войну ради ее подтверждения.

Другими словами, не важно, насколько обоснованы наши доводы и благородна мотивация, – наша агрессия по отношению к оппонентам не устранит причину проблемы. Злость и насилие никогда ничего не изменят.

своих представлений и не создаем образ врага, тогда мы сможем чего-то достичь. Не поддаваясь гневу, мы можем более ясно увидеть причину страдания. Так происходит прекращение страдания.

Не поддаваясь гневу, мы можем более ясно увидеть причину страдания. Так происходит прекращение страдания.

Но вы и сами могли заметить: часто существует раздражающее, если не угнетающее, несоответствие между нашими представлениями и хорошими намерениями и тем, как мы действуем в рутине повседневной жизни.

Мы так привыкли избегать неудобства, и мы так предсказуемы.

Мы хотим в жизни определенности и безопасности, в то время как на самом деле их не бывает.

Все это может звучать слишком некомфортно или даже пугающе, но, с другой стороны, это возможность осознать, что у нас есть только этот мир. Тогда мы сможем посмотреть на него свежим взглядом и наконец-то пробудиться от долгого сна предвзятости.

С точки зрения учений представление о том, что у нас впереди достаточно времени, – величайший миф, величайшая иллюзия и величайший яд. Это, наряду с нашей глубоко укорененной привычкой оправдывать свои поступки, сужает наше восприятие и ограничивает мышление.

Постепенно, не ставя перед собой никаких целей, кроме как быть честными и добрыми, мы берем на себя ответственность быть здесь и сейчас, в этом непредсказуемом мире, в этом уникальном моменте, в этом драгоценном человеческом теле.

Мы уцепились за свои шаблоны, и они вновь и вновь порождают одни и те же мысли и реакции. Так мы проецируем свой мир. Когда мы осознаем это, пусть даже на секунду раз в три недели, мы естественным образом учимся обращать процесс вспять, покидаем вызывающий клаустрофобию мир и ступаем на неизведанную территорию.

Мы всегда находимся в том или ином настроении. Возможно, мы грустим, или злимся, или испытываем удовольствие, или радуемся. В любом случае, что бы ни происходило, это и есть путь.

Желая избавиться от своих ощущений, мы, сами того не осознавая, формируем тонкую агрессию против самих себя.

Сейчас – самое подходящее время. Сейчас – единственное время. Наше отношение к настоящему мгновению формирует наше будущее. Если мы и станем более жизнерадостными в будущем, то лишь потому, что стремимся к этому сейчас. Все наши действия обладают накопительным эффектом; будущее – это результат того, что мы делаем прямо сейчас.

Можно сделать себя несчастными, а можно сделать себя сильными.

Количество усилий, которые мы затратим, одинаково. Прямо сейчас мы формируем состояние своего ума на завтра, не говоря уже о сегодняшнем вечере, следующей неделе, следующем годе и всей последующей жизни.

Когда мы осознаем, что путь и есть цель, у нас возникает ощущение, что все можно использовать для развития.

«Хаос – это очень хорошие новости».

Когда мы останавливаемся и не предпринимаем никаких действий, тогда мы встречаемся со своим сердцем.

Так что, когда вы встретитесь со страхом в следующий раз, считайте, что вам повезло, Он – источник мужества, Обычно мы думаем, что смелые люди – те, кто не чувствует страха. Но правда в том, что смелые – это те, кто находится со страхом в близких отношениях,

Даже когда мы выясняем, что все не так, как мы представляли, важно продолжать исследование, а не спасаться бегством. Мы будем сталкиваться с этим снова и снова. Ничто никогда не будет таким, как мы думаем.

«Любовь к истине ставит тебя под удар».

У нас могут быть довольно романтические представления о том, что это значит, но суть такова: когда мы обнаруживаем истину, мы страдаем. Мы смотрим в зеркало в ванной комнате и видим свое стареющее прыщавое лицо, в котором мало доброты, свою агрессию и трусость.

Именно в этот момент возникает нежность. Когда у нас ни в чем нет уверенности и ничего не получается, мы можем осознать, что находимся на грани чего-то важного. Мы можем осознать, что это очень уязвимое и нежное состояние и что у нас есть два пути. Можно закрыться и позволить обидам наполнить нас, а можно погрузиться в это трепетное состояние. В этом состоянии невесомости, отсутствия опоры, определенно есть что-то нежное и мягкое.

Такова жизнь. Мы ничего не знаем наверняка. Что-то мы называем плохим, что-то хорошим. Но мы ничего не знаем.

Таким образом, понять действительное положение вещей возможно лишь тогда, когда у нас из-под ног выдергивают ковер и нам некуда приземлиться. Можно использовать такие ситуации либо для пробуждения, либо для погружения в еще более глубокий сон.

Все постоянно меняется, нужно только осознать это.

Можно сколько угодно воображать, как все будет, но реальность всегда окажется другой. Неустойчивое, шаткое положение – это идеальная ситуация, в которой мы можем открыть свое сердце и ум и выйти за обычные пределы. Это очень нежное, неагрессивное, открытое состояние.

Принять эту шаткость – принять разбитое сердце, урчащий от голода живот, чувство безнадежности и желание отомстить – вот путь подлинного пробуждения. Соглашаться с этой неопределенностью, научиться расслабляться посреди хаоса и не паниковать – вот духовный путь. Научиться сохранять равновесие, мягко и сострадательно удерживать себя от тех или иных мыслей и поступков – вот путь

Каждый день, едва почувствовав раздражение, надо просто задать себе вопрос: «Я буду практиковать спокойствие и безмятежность или я собираюсь на войну?»